Его память живет на страницах тетради…

Тип статьи:
Авторская
Его память живет на страницах тетради…

Бегут года, уходят десятилетия, и все дальше отдаляется от нас Великая Отечественная война, о которой жителям района сегодня лишь напоминают старые обелиски, безмолвно стоящие в парках сел, и мероприятия, проводимые работниками культуры ко Дню Победы.

Бегут года, уходят десятилетия, и все дальше отдаляется от нас Великая Отечественная война, о которой жителям района сегодня лишь напоминают старые обелиски, безмолвно стоящие в парках сел, и мероприятия, проводимые работниками культуры ко Дню Победы.

Живых же свидетелей – солдат, офицеров, и просто людей, ощутивших на себе все тяжести и лишения того времени, с каждым годом остается все меньше, а где-то, как и в нашем районе, их уже не осталось и вовсе.

Однако память о них, хранится сегодня не только в районном музее и местном архиве, но и в памяти тех, кто лично знал ветеранов, интересовался их жизнью, стараясь сохранить их воспоминания для будущих поколений.

Жительница райцентра Наталья Дедина, тоже была хорошо знакома с одним из ветеранов войны из Амурзета – Дмитрием Дмитриевичем Мисковым, воевавшим против гитлеровцев на западном фронте, и до сих пор хранит тетрадь с личными воспоминаниями ветерана, несмотря на то, что его уже давно нет в живых.

Она попросила рассказать на страницах газеты о человеке, которого наверняка еще помнят многие люди старшего поколения, рядом с которыми он жил и работал много лет в Амурзете.

Родился Дмитрий Дмитриевич в 1926 году в городе Хабаровске, в семье рабочего.

В 1941 году закончил 5 классов школы, потом два года обучался в ФЗО.

Весной 1944 года был призван в армию. Вначале попал в 43 учебный стрелковый полк, где был наводчиком стрелкового пулемета. С сентября 1944 по 9 мая 1945 года участвовал в боевых действиях в составе 143 стрелкового полка, во время которых получил ранение.

Вот что пишет сам ветеран в своих воспоминаниях, взятых нами из старой, пожелтевшей от времени тетрадки:

«После принятия присяги, нас всех до единого отправили на Урал, в Бершедские лагеря, где мы попали в учебный полк. Учились на минометчиков 82-х миллиметровых минометов. По окончании обучения всем было присвоено звание ефрейтора. После этого нас зачислили в маршевую роту и отправили в действующую армию.

Прибыли на фронтовую полосу 28 армии. Я попал в 48 гвардейскую дивизию 143 краснознаменного стрелкового полка. Мест для минометчиков в полку не оказалось, поэтому многие из нас попали в стрелки. Я, как хорошо владеющий пулеметом «Максим», стал наводчиком пулемета.

В сентябре 1944 года, начался мой боевой путь. Мне в то время было всего 17 лет.

Наши военные части стали стремительно двигаться в сторону восточно-прусской границы. Вскоре они ее прорвали и вторглись на немецкую территорию, и шли в направлении города Гумбиннен.

Помню, примерно из 100 человек после первой схватки с врагом, нас в течение суток осталось человек двадцать.

Корреспондент В. Троицкий тогда писал: шли бои стратегического и местного значения. А что это за бои, мы в то время не знали, но гнали немцев в хвост и гриву.

Пройдя километров тридцать по немецкой земле, мы стали в оборону, в которой находились в течение трех месяцев. В январе 1945 перешли в наступление. Трудно конечно было прорывать укрепленную оборону противника, но мы уже знали, что враг не имеет той силы, с которой начал войну. Поэтому мы смело пошли в бой, сломили фашистов и двинулись дальше, освободив по пути города Гумбиннен, Инстербург и еще какие-то населенные пункты. Но основной наш путь лежал на город Кенигсберг.

В ночь с 21 на 22 января нам, то есть командиру стрелкового взвода, в котором насчитывалось 7 человек, пулеметному расчету из 6 человек вместе с командиром пулеметного взвода поставили задачу – выбить фашистов из закрепившейся позиции и закрепиться самим.

Задачу мы выполнили, но при этом был убит командир стрелкового взвода и один из солдатов-стрелков.

Я был тяжело ранен в голову. Вернее пуля попала мне в левое крыло носа, а вышла через правую щеку, вышибив при этом восемь зубов.

В госпиталь я попал в город Каунас в Литве. Пробыв там 20 дней, вновь вернулся в свою часть. В то время она готовилась к расширенному наступлению на Кенигсберг. Командир роты, увидев меня, обрадовался, что старый пулеметчик вернулся, тут же набрал расчет солдат, и поставил меня его командиром. Он также вручил нам пулемет, вышедший из боя, который мы в первую очередь привели в боевую готовность. Проверили – бьет отлично. Можно снова гнать фашистов.

Переночевали мы в лесу относительно спокойно. Правда пролетал немецкий самолет, покидал немножечко бомб и улетел.

Утром мы двинулись в наступление. Построились и шли в колонну. Остановились по дороге в одном лесу, где стояли сотни разных, согнанных вместе машин. Дойдя до опушки леса, начали окапываться.

Однако вскоре нас перебросили на правый фланг. А следом поступила команда «Вперед!». Необходимо было отвести огонь для поддержания пехоты. Внезапно сшибло пристрельную планку у пулемета, и повредило замок. Одновременно ранило двух солдат – наводчика по фамилии Сойко и второго номера – Васильева.

Они тут же закричали от боли и кинулись к санитарам. Я проверил пулемет. Он оказался не годным к стрельбе. Так мы и пробыли до вечера у опушки. Я вел огонь из карабина из-за развилок деревьев, а мой подносчик Казаков лежал за пнем перепуганный. Глаза выпучил и был, словно не вменяем.

Вечером прибегает командир взвода и кричит «Давай, вперед!». А я говорю – пулемет разбило и людей поранило. Тогда он приказывает оттащить пулемет, к старшине роты в лес, в землянку. А потом обратно в расчет притащить коробки с лентами. Мой Казаков остался в землянке набивать ленты патронами, а мне несколько раз пришлось ползать с патронами на уцелевшие пулеметы. Потом мы совместно со старшиной таскали в термосах ужин.

Потом меня оставили в расчете командира Абрахмана, а когда совсем стемнело, мы начали продвигаться вперед.

Немец «драпанул», а мы его стали преследовать. Остановились у населенного пункта. Это была уже последняя деревня перед Кенигсбергом.

8 апреля мы заняли ее, освободили много наших пленных и выдвинулись далее. Взяли нескольких немцев в плен, которых я отвел в штаб батальона. Он уже располагался в самой деревне.

Потом мы вновь двинулись вперед на 500 метров и там окопались.

А утром, после завтрака, убило командира расчета Абрахмана и я принял его расчет.

Вечером того же дня нас сменили, а на следующий день был взят Кенигсберг. Был огромный салют в честь взятия городской крепости. Несколько тысяч немецких вояк было взято в плен и отправлено в наш тыл. Почти целый день шли колонны пленных немцев.

Потом мы дошли до какой-то станции маршем. Там нас погрузили в вагоны и повезли до пригорода польского города Познань. Там мы в поле переночевали и утром вступили в город. Шли по городу целый день, так как он был очень большой.

Дальнейший наш путь лежал на Берлин. Поэтому шли, мы не унывая, быстрым шагом, чуя логово фашистов и близкую Победу. На одном из отрезков пути нас погрузили на машины и довезли до исходных позиций для штурма города.

В конце апреля началась невиданная до селе арт-подготовка на пригород Берлина. И через некоторое время начался штурм. Помню, что мы уже в Чехословакии. Прошли города Чесво-лика, Красно-лика, так эти городишки назывались, и уже на подходе к Праге.

Нам сообщили, что Германия капитулировала – конец войне.

Просто нам не верилось, что это произошло – это как какое-то чудо, неужели мы все оставшиеся в живых и конец войне.

9 мая 1945 года самолетом были сброшены листовки. Мы прочитали их и убедились, да точно, конец войне. И тут началось! Радости нашей не было предела! Мы и плакали, и салютовали, и танцевали и пели. В общем, все было как надо при Победе.

На следующий день мы собрали оставшихся немцев и других пленных и мне с моим расчетом доверили отвести их на сборный пункт и сдать, кому положено.

Идти нужно было километров 30. Мы эту задачу выполнили в тот же день.

А на следующий – весь мой расчет, каждый на трофейном велосипеде – вернулись в свою часть.

Несколько дней наша часть отдыхала, а потом двинулись маршем на свою Родину. Пройти нам пришлось не много – не мало – 1200 километров до БССР и до города Лида.

По пути нам пришлось идти через столицу Польшу – город Варшаву. Шли целый день. Очень длинный столичный город.

К осени 1945 мы пришли на свою Родину. Так закончился мой боевой поход. Теперь мы уже в казарме и приступаем к мирным занятиям».

Так заканчивается повествование боевой истории ветерана на страницах старой тетрадки.

За свои военные заслуги Дмитрий Дмитриевич удостоен медалей за участие в героическом штурме и взятии Кенигсберга, Берлина, Орденом славы 3 степени, и множеством других наград.

Потом, в жизни Дмитрия Дмитриевича было еще немало интересных событий.

Уже после войны с 1948 по 1950 два года он служил в 164 стрелковом полке. Был – минометчиком, командиром отделения, старшиной роты.

В 1954 году окончил курсы судоводителей при Хабаровской школе усовершенствования. Работал матросом, помощником капитана, а потом и капитаном на буксирном катере. Женился. К сожалению, больше о семейной жизни ветерана сегодня информации найти не удалось.

В 70-х годах Дмитрий Дмитриевич переехал в Амурзет. Много лет проработал в строительных организациях – ПМК 594 «Хабаровскцелинстрой», СМУ-5 трест «Биробиджанцелинстрой», ПМК 1041. Был монтажником, каменщиком, бригадиром.

С его участием возводился памятник В.И.Ленину на площади с. Амурзет, строились жилые дома и учреждения райцентра, сооружения для сельского хозяйства в селах района.

В середине 80-х Дмитрий Дмитриевич ушел на заслуженный отдых.

За свой труд, он получил множество почетных грамот и других наград, в том числе звания ветерана труда и ударника коммунистического труда. Похоронен ветеран, по словам Натальи Дединой, на местном кладбище в 1994 году.

Дмитрий Дмитриев.
При подготовке материала использованы материалы из личного архива Н. Дединой,
а также фотографии и документы из районного музея и архива

92
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Опрос
Уровень жизни в Октябрьском районе